Все для рыбалки!
 

Сырный сомелье... гурманам посвящается

Некоторые сыры обладают чрезвычайно острым запахом. Американский писатель Джером К. Запах этого сыра чувствовали за три мили, а за двести ярдов он валил человека с ног! Химики установили, что аромат сыра образуется 42 химическими соединениями, возникающими в процессе брожения и созревания сыра. А сколько всего существует сортов сыра? В нашей стране много сделал для развития отечественного сыроварения известный деятель молочного хозяйства Н. Он стремился организовать производство сыра в русской деревне на кооперативных или, как тогда говорили, артельных началах. Большой интерес к вопросам сыроварения проявил великий русский химик Д. В конце х годов прошлого столетия по поручению Петербургского вольно-экономического общества он специально выезжал в бывшую Тверскую и Новгородскую губернии, где знакомился с работой сыроварен, организованных Верещагиным. В России в году было выработано менее 8 тысяч тонн сыра , в году производство его достигло уже 42 тысяч тонн, а в году — тысяч тонн! Но и этого недостаточно. В году производство сыра и брынзы достигает тысяч тонн. Сыры изготавливают во всех странах мира, причём сыровары каждого города придают своему сыру особый вкус и аромат, отличающий его по качеству от других сыров. На заре сыроварения… Почти все сыры имеют географические названия. Прекрасная закуска получается, если в свежий Квартироло добавить сливочное масло, немного коньяку, хорошенько перемешать и намазать на тосты. Crescenza — похожий на творог свежий итальянский сыр из цельного коровьего молока. Родина этого сыра — провинция Ломбардия бассейн реки По , а производят его промышленным способом, главным образом, в провинции Милан. Крешенцу выдерживают всего пять—восемь дней, а продают, завернув в пергамент. Его головки-бруски высотой 5—6 см, длиной и шириной 10—20 см и весом 1—2 кг нередко нарезают кусками. Существуют разновидности Крешенцы с добавками различных трав — они продаются под собственными торговыми марками. Все сыры подобного типа лучше хранить в той же пергаментной бумаге, в которой он продается; а в фольгу заворачивать не стоит — непременно прилипнет. Однако лучше все-таки съедать его сразу, так как уже через несколько дней он начинает желтеть и горчить. Крешенцу едят, приправив оливковым маслом и черным перцем, с сельдереем или другими сырыми овощами, а также используют как начинку омлетов, равиоли, пирогов, добавляют в поленту и делают с ним соус к пасте. Mascarpone — свежий незрелый итальянский белый сыр из створоженных виннокаменной а иногда и лимонной кислотой густых коровьих или буйволиных сливок. Считают, что название этого сыра происходит от слова mascarpa — так именуют молочный продукт, который готовят из сыворотки, оставшейся от производства сыра. Родина маскарпоне — Ломбардия часто его называют типичным миланским сыром , а возник он, скорее всего, естественным образом как побочный продукт производства других сыров. После сквашивания молока со сливками, массу размешивают, дают ей в течение двенадцати часов загустеть в холодильнике, помещают в парусиновые мешки, чтобы сыворотка могла стечь, и через сутки упаковывают.

В результате получается чрезвычайно нежный и маслянистый, чуть сладковатый продукт с молочным ароматом и с легкой кисловатой ноткой, по консистенции больше похожий на очень густую сметану. Маскарпоне — десертный сыр. Обычно его слегка подслащивают и подают на десерт с фруктами например, с клубникой , сахаром, ликером, шоколадом или просто используют как вкусовую добавку в самых различных сладких блюдах. Montasio — итальянский вареный прессованный сыр из частично снятого коровьего молока. Название сыру дала одноименная гора в Альпах, у подножья которой находилось бенедиктинское аббатство Моджо, где и родился этот сыр категории DOP, ставший гордостью Фриули. Зона производства Montasio Friulano — весь регион Фриули-Венеция-Джулия, а также несколько провинций региона Венето, расположенных на Венецианской низменности. Сыр вызревает от двух-четырех месяцев свежий до года и более выдержанный , в продажу поступают цилиндрические головки высотой см, диаметром см и весом кг. Свежий и полутвердый монтазио используется как столовый сыр, созревший — преимущественно для натирания.

  • Купить удочки томск
  • Как сделать рыбацкий перемет
  • Купить телегу для перевозки лодок
  • Прикормка allvega team allvega super bream 1кг супер лещ
  • Сегодня моццареллу из коровьего молока производят по всей Италии, однако настоящей моццареллой, которой присвоена высшая категория DOP, можно считать только сыр из буйволиного молока Mozzarella di Bufala, еоторый производят исключительно в окрестностях Рима и Неаполя ряд провинций в областях Кампания и Лацио. Правильная Моццарелла — это белые, слегка приплюснутые шарики мм и весом от до г, упакованные вместе с сывороткой в вакуумные пакеты или банки. Максимальный срок хранения такого фермерского сыра составляет всего четверо суток, индустриального — до трёх недель. Parmigiano Reggiano, также "пармезан" — итальянский вареный прессованный сыр из коровьего молока. Созревание пармезана длиться не менее двенадцати месяцев, хотя для полного проявления своих уникальных характеристик и имени Parmigiano Reggiano сыру требуется полежать на полке не менее двадцати четырёх месяцев, а иногда и до десяти лет дата производства обязательно наносится на корку. Том купил его в Ливерпуле и просил отвезти вам". И я добавил, что она, надеюсь, понимает, что я тут ни при чем. И она сказала, что она в этом не сомневается, но, когда Том вернется, у нее еще будет с ним разговор. Мой приятель задержался в Ливерпуле несколько дольше, чем ожидал; и через три дня, когда его все еще не было, меня посетила его жена. Вдруг ее осенила мысль. Я пришлю его к вам". Но в сем грешном мире мы должны считаться с окружающими. Леди, под чьим кровом я имею честь проживать, - вдова, и к тому же, насколько я могу судить, сирота. Она решительно, я бы даже сказал - красноречиво, возражает против того, чтобы ее, как она говорит, "водили за нос". Зубная щетка--это наваждение, которое преследует маня во время путешествия и портит мне жизнь. Ночью мне снится, что я ее забыл, и я просыпаюсь в холодном поту, выскакиваю из постели и бросаюсь на поиски. А утром я упаковываю ее прежде, чем успеваю почистить зубы, и мне приходится рыться в саквояже, чтобы разыскать ее, и она неукоснительно оказывается последней вещью, которую я выуживаю оттуда. И я снова укладываю саквояж и забываю о ней, и в последнюю минуту мне приходится мчаться за ней по лестнице и везти ее на вокзал завернутой в носовой платок. Конечно, и на этот раз мне пришлось перерыть все содержимое саквояжа, и я, конечно, не мог найти зубную щетку.

    Я вывалил вещи, и они расположились приблизительно в таком порядке, в каком были до сотворения мира, когда царил первозданный хаос. На щетки Джорджа и Гарриса я натыкался, разумеется, раз по двадцать, но моя как будто сквозь землю провалилась. Я стал перебирать вещи одну за другой, осматривая их и встряхивая. Я обнаружил щетку в одном из ботинок. Потом я снова уложил саквояж. Когда я с этим покончил, Джордж спросил, не забыл ли я уложить мыло. Я ответил, что мне плевать -- уложено мыло или нет; я изо всей силы захлопнул саквояж и стянул его ремнями, и тут оказалось, что я сунул в него свой кисет и что мне надо начинать все сначала. С саквояжем было покончено в десять часов пять минут вечера, а на очереди были еще корзины. Гаррис заметил, что выезжать надо через каких-нибудь двенадцать часов и что лучше уж они с Джорджем возьмут на себя оставшуюся работу. Я согласился и уселся в кресло, а они принялись за дело. Принялись они весьма ретиво, очевидно, собираясь показать мне, как это делается. Я не стал наводить критику: Когда Джордж кончит жизнь на виселице, самым дрянным упаковщиком в мире останется Гаррис. И я смотрел на груду тарелок, чашек, чайников, бутылок, кружек, пирожков, спиртовок, печенья, помидоров и т. Для начала они разбили чашку. Но это было только начало. Они разбили ее, чтобы показать свои возможности и вызвать к себе интерес. Потом Гаррис поставил банку земляничного варенья на помидор и превратил его в кашу, и им пришлось вычерпывать его из корзины чайной ложкой. Тут пришла очередь Джорджа, и он наступил на масло. Я не сказал ни слова, я только подошел поближе и, усевшись на край стола, стал наблюдать за ними. Это выводило их из себя больше, чем любые упреки. Они стали нервничать и раздражаться, и наступали на приготовленные вещи, и задвигали их куда-то, и потом, когда было нужно, не могли их разыскать; и они уложили пирожки на дно, а сверху поставили тяжелые предметы, и пирожки превратились в лепешки. Они все засыпали солью, ну, а что касается масла!.. В жизни я не видел, чтобы два человека столько хлопотали вокруг куска масла стоимостью в один шиллинг и два пенса. После того как Джорджу удалось отделить его от своей подошвы, они с Гаррисом попытались запихать его в жестяной чайник. Оно туда не входило, а то, что уже вошло, не хотело вылезать. Все-таки они выковыряли его оттуда и положили на стул, и Гаррис сел на него, и оно прилипло к Гаррису, и они стали искать масло по всей комнате. Тогда они снова начали шарить по всем углам в поисках масла; а потом опять сошлись посреди комнаты и воззрились друг на друга. Тогда Джордж зашел Гаррису в тыл и увидел масло. И они отскоблили масло и положили его в чайник для заварки. Монморанси был, конечно, в самой гуще событий. Все честолюбие Монморанси заключается в том, чтобы как можно чаще попадаться под ноги и навлекать на себя проклятия.

    Если он ухитряется пролезть туда, где его присутствие особенно нежелательно, и всем осточертеть, и вывести людей из себя, и заставить их швырять ему в голову чем попало, то он чувствует, что день прожит не зря. Добиться того, чтобы кто-нибудь споткнулся о него и потом честил его на все корки в продолжение доброго часа,--вот высшая цель и смысл его жизни; и когда ему удается преуспеть в этом, его самомнение переходит всякие границы. Он усаживался на наши вещи в ту самую минуту, когда их надо было укладывать, и пребывал в непоколебимой уверенности, что Гаррису и Джорджу, за чем бы они ни протягивали руку, нужен был именно его холодный и мокрый нос. Он влез лапой в варенье, вступил в сражение с чайными ложками, притворился, будто принимает лимоны за крыс, и, забравшись в корзину, убил трех из них прежде, чем Гаррис огрел его сковородкой. Гаррис сказал, что я науськиваю собаку. Я ее не науськивал. Этого пса не надо науськивать. Его толкает на такие дела первородный грех, врожденная склонность к пороку, которую он всосал с молоком матери. Упаковка вещей была закончена в двенадцать часов пятьдесят минут. Гаррис сел на большую из корзин и выразил надежду, что бьющиеся предметы у нас не пострадают. Джордж на это заметил, что если что-нибудь и разбилось, то оно уже разбилось, и эта мысль, по-видимому, его утешила. Он добавил, что был бы не прочь отправиться спать. Мы все были не прочь отправиться спать. Гаррис должен был ночевать у нас, и мы поднялись в спальню. Мы бросили жребий, и Гаррису выпало спать со мной. Я сказал, что предпочитаю спать не с какой-нибудь стороны, а просто на кровати. Гаррис заявил, что это неостроумно. После некоторого препирательства мы с Гаррисом сошлись на том, чтобы взять среднее арифметическое, и назначили половину седьмого. Джордж ничего не ответил, и мы в результате произведенного обследования установили, что он уже давно спит; тогда мы приставили к его кровати лохань с водой, чтобы утром, вставая с постели, он сразу кувырнулся в нее, а сами улеглись спать. Утром меня разбудила миссис Попитс. Она постучала в дверь и сказала: Я растолкал Гарриса и объяснил ему, что случилось. Странно, что ты вообще взял на себя труд проснуться. Так мы переругивались минут десять, пока нас не прервал вызывающий храп Джорджа. Впервые после того, как нас разбудили, мы вспомнили о его существовании. Ага, вот он--человек, который спрашивал, когда нас разбудить: Как я страдаю от этого, языком не опишешь. Жертвой этого я был с младенчества. Когда я был мальчиком, зараза не оставляла меня ни на день. Они, конечно, не знали, тогда, что это была печёнка. Медицина тогда находилась в гораздо менее развитом состоянии, чем сейчас, и они всё списывали на лень. Они, конечно, просто не знали тогда, что я был болен.

    Они не давали мне никаких пилюль. Они давали мне подзатыльники. И, как ни странно, тогдашние подзатыльники меня часто вылечивали на какое-то время. Получалось, что один такой подзатыльник гораздо лучше действовал на мою печень, и от одного такого подзатыльника я с гораздо большей охотой стремился выполнить то, что от меня требовалось, не теряя дальнейшего времени -- чем целая коробка пилюль сегодня. Знаете, оно часто так -- простые, дедовские средства иногда более эффективны, чем вся эта аптечная ерунда. Мы просидели полчаса, живописуя друг другу собственные недуги. Я объяснил Джорджу и Уильяму Гаррису, как чувствую себя по утрам, когда просыпаюсь; Уильям Гаррис рассказал нам, как себя чувствует, когда отправляется спать; а Джордж стал на каминный коврик и дал нам яркое и талантливое представление, характеризующее его ощущения по ночам. Джордж воображает, что болен. С ним никогда ничего особенного не бывает, поверьте. Тут в дверь постучалась миссис Поппетс и спросила, готовы ли мы ужинать. Мы грустно заулыбались друг другу и сказали, что кусочек-другой проглотить попробуем. Гаррис заметил, что немного чего-нибудь в желудке обычно держит заразу на привязи; и миссис Поппетс принесла поднос, а мы пододвинулись к столу и принялись ковырять бифштекс с луком и ревеневый пирог. Я, должно быть, расклеился уже совсем, так как через каких- нибудь полчаса потерял интерес к еде полностью -- вещь для меня ненормальная. Я даже не притронулся к сыру. Выполнив этот долг, мы пополнили свои стаканы, зажгли трубки и возобновили беседу о состоянии собственного здоровья. Что с нами творилось в действительности, никто из нас точно не знал, но мнение было единодушным -- не важно что, но оно вызвано переутомлением. Смена окружающей обстановки, отсутствие необходимости думать восстановят умственное равновесие. У Джорджа есть двоюродный брат, которого в полицейский протокол обычно заносят как студента-медика, так что манера выражаться врачебно у Джорджа фамильная. Я согласился с Джорджем и предложил разыскать какое-нибудь местечко, архаическое, уединённое, в стороне от беснующейся толпы, и промечтать там солнечную недельку среди сонных тропинок -- какой-нибудь полузабытый уголок, сокрытый добрыми феями, вдалеке от шумного мира -- какое-нибудь причудливое гнездо на скале Времени, откуда вздымающийся прибой девятнадцатого столетия послышится далёким и слабым. Гаррис сказал, что там будет тоска зелёная. Он сказал, что знает, какого рода местечко я имею в виду. Спать там отправляются в восемь, "Рефери" там не достанешь ни за какие деньги, а чтобы найти закурить, нужно будет прошагать десять миль.

    Против прогулки по морю я решительно запротестовал. Прогулка по морю пойдёт вам на пользу, когда вы собираетесь так гулять месяца два.

    лодка в виде сыра

    Если вы собираетесь на неделю, это -- кошмар. Вы отправляетесь в понедельник. Вы одержимы идеей получить удовольствие. Твердый красный кирпич со временем только окреп, а дубовые лестницы не скрипят и не крякают, когда вы норовите спуститься не привлекая внимания. Говоря о дубовых лестницах, вспоминаю великолепную лестницу резного дуба в одном из домов Кингстона. Сейчас этот дом — лавка на рыночной площади, но очевидно, некогда был особняк какой-то большой персоны. Мой друг, который живет в Кингстоне, однажды зашел туда купить шляпу, по рассеянности засунул руку в карман и расплатился наличными. Лавочник а он моего друга знал , сначала, естественно, пришел в некоторое замешательство. Быстро, однако, оправившись и чувствуя, что в поощрение подобных вещей что-то следует предпринять, он спросил нашего героя, не хотел бы тот осмотреть образец превосходной старинной дубовой резьбы. Мой друг отвечал что хотел бы. Тогда лавочник провел его через лавку и повел вверх по лестнице. Перила лестницы представляли собой грандиозный образец мастерства, а стена вдоль нее была украшена дубовой панелью с такой резьбой, которая бы сделала честь и дворцу. С лестницы они попали в гостиную — большую яркую комнату, оклеенную несколько ошеломляющими, но бодренькими голубенькими обоями. Более в апартаментах, однако, ничего примечательного не наблюдалось, и мой друг поинтересовался, зачем его сюда привели. Хозяин подошел к обоям и постучал по ним. Они издали деревянный звук. Сначала, конечно, пришлось обить ее шпунтом. Но зато сейчас в комнате весело. А было угрюмо, что просто ужас какой-то. Не могу сказать, что я совершенно его порицаю что, несомненно, должно его сильно утешить. С его точки зрения — то есть, с точки зрения обычного домовладельца, стремящегося по мере возможного не тяготиться жизнью, но не с точки зрения маньяка-антиквара — правда на его стороне. На резной дуб очень приятно взглянуть, немного резного дуба приятно иметь, но, вне всяких сомнений, жить в нем как-то тяжеловато если, конечно, вы на нем не свихнулись. Ведь это все равно, что жить в церкви. В нашем случае грустно то, что у лавочника, которого резной дуб не интересует, резным дубом украшена вся гостиная, в то время как люди, которых резной дуб как раз интересует, принуждены платить за него ужасные деньги. И это, похоже, правило в нашем мире. У каждого есть то, что ему не нужно, а у других есть как раз то, что нужно ему. У женатых есть жены, которые им вроде как не нужны, а молодые холостяки плачутся, что никак не могут женой обзавестись. У бедняков, которые едва сводят концы с концами, бывает по восемь здоровых детей.

    лодка в виде сыра

    Богатые старые парочки, которым некому оставить свои деньжищи, умирают бездетными. А взять девушек и поклонников. Девушкам, у которых поклонники есть, они не нужны. Они говорят, что обойдутся без них. Те им, мол, только что докучают, и почему бы им не отправиться к мисс Смит, или к мисс Браун, которые невзрачны, в годах, и у которых поклонников нет? Им самим поклонники не нужны. Замуж они не собираются выходить вообще. У нас в школе был мальчик, мы звали его Сэнфорд-и-Мертон [16]. Его настоящее имя было Стиввингс. Это был самый исключительный тип, который мне вообще попадался. Я подозреваю, он действительно любил учиться. Он получал страшные головомойки за то, что читал по ночам в постели греческие тексты, а что касается французских неправильных глаголов, удержать его от глаголов не было решительно никакой возможности. Он был полон причудливых и противоестественных заблуждений насчет того, что должен быть честью родителям и славой для школы. Он томился жаждой получать награды, стать взрослым и благоразумным. Подобных малодушных идей было у него навалом.

    Трое в одной лодке, не считая собаки

    Я никогда не встречал такого диковинного создания — но безобидного, заметьте, как неродившееся дитя. И этот мальчик в среднем два раза в неделю заболевал и не ходил в школу. Таких заболевающих мальчиков как этот Сэнфорд-и-Мертон больше не существовало. Если в радиусе десяти миль от него появлялась какая-нибудь известная науке зараза, он ее подхватывал, и подхватывал очень серьезно.

    Ничего не найдено

    Он подцеплял бронхит в самый июльский зной, а сенную лихорадку на Рождество. После шести недель засухи его свалит с ног ревматизм, а если он выйдет на улицу в туманный ноябрьский день, то вернется домой с солнечным ударом. Как-то раз его, беднягу, положили под общий наркоз, повыдирали все зубы и вручили вставные челюсти — так страшно он страдал зубной болью. Тогда он переключился на невралгию и боль в ушах. Простуда не покидала его никогда за исключением одного случая, когда девять недель он провалялся со скарлатиной. У него всегда было что-нибудь отморожено. Большая холерная эпидемия года обошла только наши места. Во всем округе был зарегистрирован единственный случай. Холерой заболел юный Стиввингс. Когда он заболевал, ему приходилось оставаться в постели, кушать цыплят, заварные пирожные и парниковый виноград. И он лежал и рыдал — потому что ему не позволяли писать латинские упражнения и отбирали немецкую грамматику. А мы, прочая ребятня — которые пожертвовали бы десятью годами школьной жизни, чтобы поболеть хотя бы денек, которые совершенно не собирались давать родителям повода почваниться своими чадами — мы не могли добиться даже того, чтобы у нас свело шею. Мы торчали на сквозняках, но это лишь укрепляло и освежало нас. Мы хватали всякую дрянь чтобы нас рвало, но только толстели и дразнили себе аппетит. Чего только мы не изобретали, но нас не брало ничего — пока не начинались каникулы. Тогда, в тот же день когда нас распускали по домам, мы простужались, и подхватывали коклюш, и заболевали всем чем только можно. И так длилось до следующего семестра, когда несмотря на всю нашу тактику мы вдруг выздоравливали и чувствовали себя замечательно как никогда. Возвращаясь к вопросу о резном дубе. У них, у наших прапрадедов, представления об эстетическом и прекрасном, должно быть, были очень высокие. Пожалуй, все наши сегодняшние сокровища — не более чем обычные пустяковины трехсот-четырехсотлетней давности. Я не знаю, присутствует ли в старых суповых тарелках, пивных кружках и свечных щипцах, которые мы сегодня столь ценим, подлинная красота, или то всего лишь сияющий ореол эпохи, что в наших глазах придает этим вещам очарование. А розовенький пастух и желтенькая пастушка, которых мы пускаем по кругу, чтобы все захлебывались от восторга, делая вид что в этом соображают, были никчемными каминными безделушками, которые мамаша восемнадцатого столетия сунет пососать ребенку, когда тот заплачет. Будет ли так оно в будущем? Всегда ли дешевые безделушки вчерашнего дня будут превозноситься как сокровища дня сегодняшнего? Станут ли сильные мира сего в две тысячи таком-то году рядами развешивать над камином обеденные тарелки с орнаментом из ивовых веточек?

    Будут ли белые чашки с золотым ободком и прелестным золотым цветочком внутри неизвестного науке вида , которые наша Мэри бьет теперь не моргнув глазом — будут ли они бережно склеены, выставлены на полочку, и никто кроме самой хозяйки не посмеет стирать с них пыль? Вот фарфоровая собачка, украшающая украшающая спальню у меня на квартире. Носик изысканно розовый, с крапинками. Шейка мучительно вытянута, на морде написано добродушие, граничащее с идиотизмом. Я сам собачкой не восхищаюсь. Могу сказать, что как образец мастерства она меня раздражает. Мои невменяемые приятели над нею глумятся, и даже собственно моя хозяйка к собачке не питает восторга, а присутствие ее оправдывает тем обстоятельством, что это подарок тетушки. И ведь более чем вероятно, что в двадцать первом столетии эту собачку где-нибудь откопают, без ног и с отбитым хвостом, и продадут как образчик старинного фарфора, и засунут в стеклянный шкаф. И люди будут ходить вокруг и восхищаться ею. Они будут поражены дивной глубиной цвета на носике и будут строить гипотезы насчет того, сколь великолепной, вне всяких сомнений, была утраченная доля хвостика. Мы, в наше время, прелести этой собачки не видим. Мы слишком к ней пригляделись. Это как закат солнца и звезды: Так и с этой фарфоровой собачонкой. В году люди будут захлебываться над ней от восторга. Производство таких собачек превратится в утраченное мастерство. Наши потомки будут удивляться тому, как нам удавалось творить подобные чудеса, и говорить о том, как мы были искусны. За кувшинами из нынешних придорожных трактиров синие с белым, все в трещинах и щербатые будут гоняться; их будут продавать на вес золота, а богачи будут использовать их в качестве чаш для крюшона. Здесь Гаррис отбросил весла, поднялся со скамьи, лег на спину и растопырил в воздухе ноги. Монморанси взвыл, сделал сальто, а верхняя корзина подпрыгнула, и из нее вывалилось содержимое. Нет, по зрелом размышлении я не повторю того, что огласил Гаррис. Меня можно винить, это я признаю, но оправдать неистовства языка и непристойности выражений особенно со стороны человека, получившего такое заботливое воспитание, которое, как я знаю, получил Гаррис невозможно ничем. Я размышлял об ином и, как можно легко понять, забыл, что сижу на руле, в результате чего мы изрядно перемешались с бечевником. Какое-то время было трудно определить, что было мы, а что миддлсекский берег Темзы, но вскоре мы с этим разобрались и отъединились. Гаррис, тем не менее, заявил, что поработал достаточно, и что теперь моя очередь. Раз уж мы въехали в берег, я вылез, взялся за бечеву и повел лодку мимо Хэмптон-Корта. Что за милая старая стенка тянется здесь вдоль реки!

    Всякий раз, когда я прохожу мимо, мне становится лучше от одного ее вида. Такая живая, веселая, славная старая стенка! Тут по ней вьется лишайник, там она поросла мхом; робкая юная виноградная лоза выглядывает здесь над краем — посмотреть, что творится на оживленной реке; чуть дальше свисает гроздьями старый неброский плющ. На каждые десять ярдов этой стены — по полсотни цветов, тонов и оттенков. Если бы я рисовал и умел писать красками, я бы, конечно, сделал прелестный набросок этой старой стены. Я частенько думал о том, что хотел бы жить в Хэмптон-Корте. Здесь так мирно и тихо; так славно здесь побродить ранним утром, когда народ еще спит. Впрочем, я не думаю, что если такое реально случится, мне это понравится. По вечерам здесь страшно уныло и хмуро, когда лампа бросает на стену жуткие тени, а эхо далеких шагов звенит по холодным каменным коридорам, то приближаясь, то замирая вдали. Повсюду смертельная тишина, и только стучит ваше сердце. Мы — создания солнца, мы, мужчины и женщины. Мы любим свет и жизнь. Вот мы и торчим толпой в городах, а на селе с каждым годом становится все пустыннее. При свете солнца — днем, когда Природа вокруг жива и деятельна — пригорки и густые заросли нас привлекают. А ночью, когда Мать Земля отправляется спать, а мы остаемся бодрствовать — о! Как не странно ,но подвесить лодку действительно спасает, даже упакованую в сумку.

    Короче проблема существует и про нее не стоит забывать. И бездомных животных меньше станет! Ато папка с рыбалки вернется и по жопе надает!!! Все электронные приборы от мышей, крыс и комаров то же, что магнитезер топлива. Мож фото выложишь, а то Ежли мышам так необходимо зубы точить,можно наждачку наклеить на что нить и маслом подсолнечным смазать.

    лодка в виде сыра

    Тута уж не до пвх будет D А ,если серъезно, я ,перед зимой,покупаю три больших пакета"Крысиной смерти" и по чердаку дома,по сарайчикам-гаражам разлаживаю. И так с перерывами две-три недели. Мыши лезут перед зимой в тепло. И к январю уже находят,где им зимовать. Позже приходят в единичных слуйчаях,так что уже и не критично. Давно ушел от надувахи, фотографировать уже нечего. И первым ударом он расшибает себе большой палец и с воплем роняет молоток кому-то на ногу. Тетушка Мария кротко выражает надежду, что в следующий раз, когда дядя Поджер надумает вбивать гвоздь в стену, он предупредит ее заблаговременно, чтобы она могла уложиться и съездить на недельку, пока это происходит, в гости к своей матери. Они вечно подымают шум из-за ерунды! Приятно изредка поработать руками. И тут он делает новую попытку, и при втором ударе весь гвоздь и половина молотка в придачу уходят в штукатурку, и дядю Поджера по инерции бросает к стене с такой силой, что его нос чуть не превращается в лепешку. А нам приходится снова искать линейку и веревку, и на стене появляется новая дыра; и к полуночи картина водружена на место правда, очень криво и ненадежно , и стена на несколько ярдов вокруг выглядит так, будто по ней палили картечью, и все в доме издерганы и валятся с ног… все, кроме дядюшки Поджера. А другой на моем месте еще вздумал бы кого-нибудь нанимать для такого пустяка. Когда Гаррис достигнет почтенного возраста, он будет точь-в-точь как дядюшка Поджер, я так ему и сказал. Я добавил, что не допущу, чтобы он взваливал на себя так много работы. Первый вариант составленного нами списка пришлось забраковать. Несомненно, Темза в своем верхнем течении недостаточно судоходна, и по ней не сможет подняться судно, которое вместит все, что мы сочли необходимым взять с собой в путешествие. Мы разорвали список и озадаченно посмотрели друг на друга. Нужно думать не о том, что нам может пригодиться, а только о том, без чего мы не сможем обойтись. Джорджу иногда приходят в голову дельные мысли. Эта его мысль, несомненно, была мудрой — причем не только по отношению к данному случаю, но и по отношению ко всему нашему странствию по реке жизни. Сколько людей, плывущих по этой реке, рискует затопить свои ладьи, перегружая их всяким нелепым скарбом, который, как им думается, сделает путешествие приятным и удобным, а на самом деле оказывается просто-напросто ненужным хламом. Чем только не нагружают они свое утлое суденышко, заваливая его до самой верхушки мачты! Тут и нарядные одежды, и огромные дома; бесполезные слуги и толпы светских знакомых, которые ценят вас не дороже двух пенсов и за которых вы не дадите и полутора; пышные приемы с их смертной тоской; предрассудки и моды, тщеславие и притворство, и — самый громоздкий и бессмысленный хлам!

    Все это хлам, старина! Выбрось его за борт! Он делает твою ладью такой тяжелой, что ты надрываешься, сидя на веслах. Он делает ее такой неповоротливой и неустойчивой, что у тебя нет ни минуты покоя, ни минуты отдыха, которую ты мог бы посвятить мечтательной праздности; тебе некогда взглянуть ни на легкую рябь, скользящую по отмели, ни на солнечных зайчиков, прыгающих по воде, ни на могучие деревья, глядящие с берегов на свое отражение, ни на зеленые и золотые дубравы, ни на волнующийся под ветром камыш, ни на осоку, ни на папоротник, ни на голубые незабудки. Выбрось этот хлам за борт, старина! Пусть будет легка ладья твоей жизни, возьми в нее только самое необходимое: И ты увидишь тогда, что ладья твоя поплывет легче, что ей почти не грозит опасность перевернуться, да и не беда, если она перевернется: Тебе хватит времени и на размышление, и на труд, и на то, чтобы насладиться солнечным светом жизни, и на то, чтобы слушать, затаив дыхание, Эолову музыку, которую посланный богом ветерок извлекает из струн человеческого сердца, и на то, чтобы…. Это проще и удобнее. Мысль показалась удачной, и мы ее одобрили. Не знаю, видели ли вы когда-нибудь такую штуку. Вы укрепляете над лодкой железные дуги и натягиваете на них большой брезент, прикрепляя его к бортам лодки от носа до кормы, и лодка превращается в своеобразный домик, и в нем очень уютно, хотя и чуточку душно; но что поделаешь, все на свете имеет свою оборотную сторону, как сказал один человек, когда у него умерла теща и пришлось раскошелиться на похороны. Джордж сказал, что в таком случае нам достаточно будет взять: Я заметил, что люди всегда делают грандиозные приготовления, когда собираются ехать куда-нибудь поближе к воде, но что они не так уж много купаются, когда приезжают на место. То же самое получается, когда едешь на морские купания. Обдумывая поездку в Лондоне, я всегда твердо решаю, что буду вставать рано утром и купаться до завтрака, и я благоговейно укладываю в чемодан трусики и купальное полотенце. Я всегда беру с собой красные трусики. В красных трусиках я себе очень нравлюсь. Они мне очень идут. Но стоит мне приехать на побережье, и я чувствую, что меня не так тянет к утреннему купанию, как тянуло, когда я был в городе. Наоборот, я скорее чувствую, что меня тянет валяться в постели до последней минуты, а потом сразу спуститься к завтраку. Однажды добродетель все-таки берет верх, и я встаю ни свет ни заря, и кое-как одеваюсь, и беру трусики и полотенце, и мрачно плетусь к морю. Но оно меня не радует. Словно кто-то нарочно приберегает для меня особенно пронизывающий восточный ветер, и выкапывает все острые камни, и кладет их сверху, и затачивает выступы скал, и слегка присыпает их песочком, чтобы я не мог их разглядеть, а потом берет и переносит море куда-то дальше.

    И вот я должен, дрожа от холода и обхватив плечи руками, прыгать по щиколотку в воде добрых две мили. А когда я добираюсь до моря, то встреча оказывается бурной и в высшей степени оскорбительной. Огромная волна хватает меня и швыряет так, что я с размаху сажусь на каменную глыбу, которая подложена тут специально для меня. Я начинаю отчаянно барахтаться, стремясь выплыть к берегу, и мечтаю увидеть вновь родимый дом и верных друзей, и жалею, что обижал сестренку в мальчишеские годы я хочу сказать, в мои мальчишеские годы. В ту самую минуту, когда я окончательно прощаюсь со всякой надеждой, волна отступает и оставляет меня распластанным на песке с раскинутыми руками и ногами, наподобие морской звезды, и я поднимаюсь, и оглядываюсь, и вижу, что боролся за свою жизнь над бездонной пучиной глубиною в два фута. Я ковыляю к берегу, и одеваюсь, и плетусь домой, где мне надо изображать, что я в восторге. И вот теперь, если послушать нас, то можно подумать, что все мы собираемся каждое утро совершать дальние заплывы. Джордж сказал, что приятно проснуться в лодке ранним утром, когда еще свежо, и окунуться в прозрачную реку. Гаррис сказал, что купание до завтрака — незаменимое средство для улучшения аппетита. Он сказал, что у него лично от купания всегда улучшается аппетит.

    лодка в виде сыра

    Джордж заметил, что если Гаррис собирается есть больше, чем всегда, то он, Джордж, вообще возражает против того, чтобы Гаррис купался даже в ванне. Он сказал, что грести против течения с грузом провианта, необходимым для прокормления Гарриса, и без того каторжная работа. На это я возразил Джорджу, что зато нам всем будет намного приятнее сидеть в лодке с чистым и свежим Гаррисом, пусть даже ради этого нам придется взять несколько сот фунтов съестного сверх нормы. И Джордж, рассмотрев дело с моей точки зрения, взял назад свои возражения по поводу купания Гарриса. Мы наконец сошлись на том, что захватим три купальных полотенца, чтобы не дожидаться друг друга. По поводу одежды Джордж сказал, что достаточно взять по два спортивных костюма из белой фланели, а когда они запачкаются, мы их сами выстираем в реке. Мы спросили его, пробовал ли он стирать белую фланель в реке, и он нам ответил:. И мы с Гаррисом имели слабость поверить, что он и в самом деле представляет себе то, о чем говорит, и что три приличных молодых человека, не имеющие видного положения и влияния в обществе и не обладающие опытом в стирке, действительно могут с помощью куска мыла отмыть в водах Темзы свои рубашки и брюки. Впоследствии нам было суждено узнать — увы, слишком поздно, — что Джордж просто гнусный обманщик и ровным счетом ничего не смыслит в этом деле. Если бы вы увидели нашу одежду после… Но, как пишут в наших бульварных романах, не будем предвосхищать события. Джордж склонил нас к тому, чтобы взять по смене белья и большой запас носков на тот случай, если лодка перевернется и надо будет переодеваться; а также побольше носовых платков, которые понадобятся для вытирания вещей, и по паре башмаков, кроме спортивных туфель, — тоже на случай, если мы перевернемся. Джордж — человек методичный. Так вот, к завтраку нам нужна сковородка… — Тут Гаррис возразил, что она неудобоварима; но мы попросту предложили ему не прикидываться идиотом, и Джордж продолжал: Однажды мы захватили в дорогу керосинку, но это было в первый и последний раз.

    Целую неделю мы провели словно в керосиновой лавке. Я не знаю, что еще обладает такой способностью просачиваться, как керосин. Мы держали его на носу лодки, и оттуда он просочился до самого руля, пропитав по пути всю лодку и ее содержимое, и расплылся по реке, и въелся в пейзаж, и отравил воздух. Дул то западно-керосиновый ветер, то восточно-керосиновый ветер, то северо-керосиновый ветер, то юго-керосиновый ветер; но приходил ли он с ледяных просторов Арктики или зарождался в знойных песках пустынь, он был одинаково насыщен благоуханием керосина. И керосин просачивался до самого неба и губил солнечные закаты; а лунный свет положительно провонял керосином. В Марло мы попытались отделаться от него. Мы оставили лодку у моста и попробовали удрать от него пешком на другой конец города, но он последовал за нами. Город был насыщен керосином. Мы зашли на кладбище, и нам показалось, что здесь покойников хоронят в керосине. На Хай-стрит воняло керосином. И мы шагали милю за милей по бирмингамской дороге; но толку от этого не было никакого: Когда закончилась эта поездка, мы назначили встречу в полночь на заколдованном месте под чертовым дубом и поклялись страшной клятвой мы целую неделю божились и чертыхались по поводу керосина самым заурядным обывательским образом, но для такого экстраординарного случая этого было недостаточно , — мы поклялись страшной клятвой никогда не брать с собою в лодку керосина, разве только от блох. Итак, мы решили на сей раз удовольствоваться денатурированным спиртом. Это тоже порядочная гадость. Приходится есть денатурированный пирог и денатурированное печенье. Но для принятия внутрь в значительных дозах денатурат более полезен, чем керосин. Что касается других элементов, составляющих завтрак, то Джордж предложил яйца и ветчину, которые легко приготовить, холодное мясо, чай, хлеб, масло и варенье. К ленчу, сказал он, у нас будет печенье, холодное мясо, хлеб с маслом и варенье — но ни крошки сыра. Сыр, как и керосин, слишком много о себе воображает. И он, видите ли, желает заполнить собой всю лодку. Он становится хозяином положения в корзине с провизией и придает запах сыра всему ее содержимому. Вы не можете сказать в точности — едите вы яблочный пирог, или сосиску с капустой, или клубнику со сливками. Все это кажется сыром. Сыр очень уж силен по части благоухания. Как-то раз один из моих друзей купил в Ливерпуле несколько головок сыра. Это был изумительный сыр, острый и со слезой, а его аромат мощностью в двести лошадиных сил действовал с ручательством в радиусе трех миль и валил человека с ног на расстоянии двухсот ярдов. Я как раз оказался в Ливерпуле, и мой друг, который должен был остаться там еще дня на два, спросил, не соглашусь ли я захватить этот сыр в Лондон. Мне принесли сыр, и я погрузил его в кеб. Это было ветхое сооружение, влекомое беззубым и хромоногим лунатиком, которого его владелец в разговоре со мной, забывшись, назвал лошадью. Я положил сыр наверх, и мы припустились аллюром, который мог бы сделать честь самому быстрому из существующих паровых катков, и все шло превесело, словно во время похоронной процессии, пока мы не завернули за угол.

    Тут ветер пахнул ароматом сыра в сторону нашего скакуна. Тот пробудился от транса и, в ужасе всхрапнув, помчался со скоростью трех миль в час. Ветер продолжал дуть в том же направлении, и не успели мы доехать до конца улицы, как наш рысак уже несся во весь опор, развивая скорость до четырех миль в час и без труда оставляя за флагом всех безногих калек и тучных леди. Чтобы остановить его у вокзала, кучеру потребовалась помощь двух носильщиков. И то им, наверно, это не удалось бы, не догадайся один из них набросить свой платок на ноздри лошади и зажечь обрывок оберточной бумаги. Я купил билет и гордо прошествовал на платформу со своим сыром, причем люди почтительно расступались перед нами. Поезд был переполнен, и я попал в купе, где уже было семь пассажиров. Какой-то желчный старый джентльмен попытался протестовать, но я все-таки вошел туда и, положив сыр в сетку для вещей, втиснулся с любезной улыбкой на диван и сказал, что сегодня довольно тепло. Прошло несколько минут, и вдруг старый джентльмен начал беспокойно ерзать. И тут оба стали принюхиваться и скоро напали на верный след и, не говоря ни слова, встали и вышли из купе. А потом толстая леди поднялась и сказала, что стыдно так издеваться над почтенной замужней женщиной, и вышла, забрав все свои восемь пакетов и чемодан. Четверо оставшихся пассажиров некоторое время держались, пока мужчина, который сидел в углу с торжественным видом и, судя по костюму и по выражению лица, принадлежал к мастерам похоронного дела, не заметил, что это наводит его на мысль о покойнике. И остальные трое пассажиров попытались пройти в дверь одновременно и стукнулись лбами. Я улыбнулся черному джентльмену и сказал, что, видно, купе досталось нам двоим, и он в ответ любезно улыбнулся и сказал, что некоторые люди делают из мухи слона. Но когда поезд тронулся, он тоже впал в какое-то странное уныние, а потому, когда мы доехали до Кру, я предложил ему выйти и промочить горло. Леди, под чьим кровом я имею честь проживать, - вдова, и к тому же, насколько я могу судить, сирота. Она решительно, я бы даже сказал - красноречиво, возражает против того, чтобы ее, как она говорит, "водили за нос". Мне подсказывает интуиция, что присутствие в ее доме сыра, принадлежащего вашему мужу, она расценит как то, что ее "водят за нос". А я не могу позволить, чтобы обо мне говорили, будто я вожу за нос вдов и сирот". Я ни одной минуты не стану жить с ним под одной крышей". Она сдержала слово, оставив дом на попечение поденщицы, которая, когда ее спросили, сможет ли она выдержать этот запах, переспросила: Отсюда было сделано заключение, что создавшаяся атмосфера сравнительно безвредна для этой особы, и ее решили оставить при квартире.


    Купить ЛИТЕРАТУРНАЯ ЦИТАТА: ЗАПАХ СЫРА

    [37 Mb] (cкачиваний: 9873)
    • Опубликовано: 22.05.2017
    • Текущая версия: 5.416

    Похожие:


     
     
    НазадВперед
    Опрос

    Вы вступили в нашу группу ВКонтакте?

     
     
     
     
    купить лодку пвх фрегат в москве недорого в интернет магазине когда открывается прокат лодок в парках
    © 2013-2017 bizz-balans.ru
    Наверх